Наши публикации

Брянский комитет солдатских матерей. Нас беда объединила

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Алла Власова председатель Брянского комитета солдатских матерей.
Нас беда объединила. Моего сына, как у многих матерей, призвали в армию в ноябре 199Д года. Началась война в Чечне. Волна пошла, когда показали ужасы первого штурма Грозного. Тогда 26 ноября погиб первый парень из брянского призыва Вася Ткач. Мы обращались во все инстанции, пытались что-то узнать о своих сыновьях. Гражданские власти к нам отнеслись нормально, а военные плохо, только потом я поняла: они сами растерялись и не знали, как с нами поступить. Был полный хаос. И не только в Брянске. Мы с Валентиной Кучеровой, будущим моим заместителем по брянскому Комитету, отправились в Москву, а у здания Генштаба десятки таких же, как мы. Женщины в окнах стекла бьют, но к нам никто так и не вышел. Только стекла меняли. О том, что сына моего на войну отправили 21 декабря, что он был ранен, я узнала не от военных, а из его письма.
Сын попал в госпиталь воздушных десантных войск в Иваново. 130 раненых только из одного 81 полка. Теперь я могу сравнивать. Вот этим ребятам в Иваново было оказано максимум внимания, и было сделано все, чтобы поставить их на ноги. Такое отношение было не везде.
Нам очень здорово помогли на первом этапе тогдашний губернатор Карпов и депутат облдумы Комогорцева. Провела собрание солдатских матерей. Мы составили свои, параллельные с военкоматом, списки призывников, начали выяснять, кто и где. Тогда и понадобилось создание Комитета. Благодаря губернатору нам дали кабинет с телефоном в здании бывшего обкома партии, где мы находимся до сих пор. Руководители в области и городе с тех пор менялись не раз, но отношение к Комитету осталось прежним, позитивным.
Здесь мы охраняли спокойствие общества, хотя не все это понимали. Матерей утешали, что рыдали в коридоре, искали вначале по горячей линии, а потом, нередко с выездом на место, наших ребят — живых и мертвых. Могилу Васи Ткача мы нашли с Кучеровой в Моздоке, в Осетии, на гражданском кладбище, куда почему-то везли наших ребят из Чечни и хоронили в безымянных могилах. У тех мальчиков даже солдатских жетонов не было, чтобы опознать тела. Дали две бутылки сторожу, он и повел нас на окраину кладбища. Как мы проводили опознание Ткача, как для этого раскопали несколько могил, как отчаялись уже, но сердце, в конце концов, указало могилку нашего парня, — об этом очень тяжело вспоминать. Сюда, на кладбище, как нам сказал сторож, из Прибалтики родные приезжали, забрали убитую женщину-снайпера, бывшую биатлонистку, которая за деньги воевала на стороне сепаратистов. Почему-то ее тоже здесь схоронили. А еще больше десятка раз мы ездили искать тела наших ребят в Ростов. Их вначале хранили в вагонах-рефрижераторах, а потом в холодильных камерах. Сейчас об этих поездках страшно даже вспоминать, будто не с нами это было.
Во вторую чеченскую войну, во время рейда Басаева в Дагестане, было уже проще работать. Даже военные поняли роль комитетов солдатских матерей, которые в этой ситуации были громоотводом. Нам оперативно давали информацию. Порой даже страшная правда лучше атмосферы безвестности, когда мать может просто сойти с ума. Чтобы найти какие-то концы в своих поисках, я была готова хоть с чертом встречаться. Так я встречалась по делам погибших, похищенных наших солдат и с Басаевым, Радуловым, Масхадовым. Они, кстати, очень разные люди, но война всех поломала. Пересекалась в поисках с акциями Березовского, который тогда тоже в Чечне часто бывал. Очень грязными были его дела.
Была история, как наш парень Дима попал в плен в Ингушетии. После войны. Его ротный командир, как зверь, в части избивал, парень убежал и сразу попался. Диму поставили работать на подпольном нефтеперегонном заводике, краденую нефть перерабатывали. Опять били каждый день. Позвонили матери, предложили отдать за выкуп. Мы поехали с С. Краснюк. Между прочим, в части солдат числился военнослужащим и его никто и не собирался искать, такие там были нравы. Мы вступили в переговоры с похитителями. Это были горные чечены, которые жили в Ингушетии. Они с местными тоже не очень ладят, на этом мы и сыграли. Правда, в итоге нас самих чуть в плен не взяли, но все же обошлось. Наконец, увидели Диму, а он — маленький, худенький, грязный, трясется, плохо говорит. Не солдат, а мальчик. Тайно вывезли его в машине через Осетию. И дальше — поездом в Брянск. Спасли. Диму потом комиссовали. Где уж ему служить? Доктора сказали недавно, что у меня сердце больное. В кардиоцентре лечусь. А подумать, так где ему быть здоровым? Все — через сердце. Меня недавно городская власть отметила, медаль за заслуги перед городом вручили, а до этого я получила государственную награду — медаль ордена «За заслуги перед Отечеством». Так вот один депутат горсовета, не хочу называть ее имени, при обсуждении, говорят, заявила: «А немного
ли этой Власовой наград?» Да разве в наградах дело? Я бы от всех отказалась, если бы можно было наших погибших парней вернуть. Хотя бы одного. Вон, на стене — фотографии. 156 брянских ребят. Больше четырех тысяч военнослужащих Брянщины участвовали в военных действиях на Кавказе. Сейчас войны нет, но Комитет по-прежнему нужен. Недавно летали на Камчатку нашего паренька защищать.

http://www.puteshestvie32.ru/content/materi

> Вернуться в раздел Наши публикации
«Комитет солдатских матерей России»
Общероссийская общественная организация
Организация создана в 1989 г.
Зарегистрирована в Министерстве юстиции РФ
Председатель общероссийской общественной организации
«Комитет солдатских матерей России»
Салиховская Флера Маликовна
Создание мира без войн и насилия
Формирование гражданского общества
и правового государства
Установление гражданского контроля за действиями
органов государственной власти и местного самоуправления
Формирование активной гражданской позиции
у граждан Российской Федерации