Наши публикации

В былые времена офицеров военкоматов зра лупцевали..., а сейчас?

Человек, отдавший полжизни армии, конечно же, часто вспоминает те далекие армейские времена, сравнивая их с нынешними, т.б. если сравнивать, есть с чем. Далекий апрель 1986 г., в канун Чернобыльской катастрофы сбежал из подразделения подчиненный мне рядовой Марковец, уроженец этого же Чернобыльского района и село их находилось рядом с Припятью, т. е. АЭС.

Командир части в срочном порядке направляет меня в командировку с целью поймать дезертира и доставить в часть. Забегая вперед, скажу, что Пашка ловко меня надул, заверил, что желает поступить в Львовское военно - политическое училище, чем ослабил контроль за ним и получил значительные поблажки, как бы для подготовки к вступительным экзаменам.

Но дальше речь пойдет вовсе не о дезертире Пашке Морковец, а о комиссованном, больном солдате, которого попутно мне поручили сопроводить в военкомат (тоже под Киевом). Солдата звали Гриша, и это не был мой подчиненный, но военнослужащий нашей части. По прибытии в районный военкомат, я обратил внимание, что все офицеры, в том числе и военком, носят следы побоев, я сдал документы комиссованного солдата и пытался распрощаться с военными, но не тут-то было. Военный комиссар в приказном порядке сказал, что я отвезу Гришу вместе с ним, и там нас непременно побьют. Я ему говорил, что это не мой подчиненный и что я приехал искать своего дезертира, но в конечном итоге мы сели в УАЗик и поехали по пыльной украинской грунтовой дороге. По пути он рассказал мне об участи сотрудников военкомата. После каждых похорон военнослужащих, толи погибших в Афганистане, в группах войск за границей или в войсках на территории нашего государства, родственники погибшего и местные жители нас представителей военкоматов жестоко избивают. Не помогает милиция, администрация, все считают, что мы являемся виновниками гибели солдат, поэтому злость и беспомощность люди выражают кулаками на наших лицах. У нас, говорит военком, установлена строгая очередность посещения на кладбищах и получения неприятных тумаков. А за этого комиссованного парня, что ты мне привез, продолжает комиссар, получим сполна…. Вот и родительский Дом солдата Гриши, начали собираться родственники, побежали на ферму за мамой, ситуация назревала. Опытный военком почуял скорую расплату и сказал мне тихонько «пора» и мы фактически бежали от убитых горем родителей и родственников. Стыдно, но факт.

Как и раньше, так и сейчас уверен, что сотрудников военкоматов зря избивали. Разве они развязали войну в Афганистане, которая почти десять лет отбирала жизни у молодых людей. За оккупацию Афганистана так никто и не ответил, отдувались, как могли военные комиссары и небольшой штат военного комиссариата, и мне всегда казалось, что офицеры военных комиссариатом больше загружены службой, чем мы офицеры в войсках. За что их бить?

Сейчас времена в призывных комиссиях и военных комиссариатах изменились. В армию призывают больных, не приспособленных к суровым армейским условиям ребят. Видя безнаказанность и неспособность родителей дать отпор, врачи и военные комиссары вольготно распоряжаются судьбой больных призывников.

При явном сколиозе 2-й степени, призывника Алексея Туркина (фамилия изменена) призывная комиссия отдела военного комиссариата г. Москвы по Тушинскому району СЗАО г. Москвы (начальник отдела ВКгМ по Тушинскому району СЗАО Д. Жиглин) вручила повестку в армию. На заседании Хорошевского районного суда 21 января 2013 г., юрист от военкомата так и не смогла вразумительно объяснить судье, почему А. Туркину установили категорию годности к военной службе «Б-3», если положено «В» (не призывную). И таких нарушений призывными комиссиями великое множество, а мер воздействия никаких. Может и правда применять практику украинских сельчан к военным комиссариатам за загубленные молодые жизни в 70-80 годы прошлого века. Если украинских военкоматчиков избивали незаслуженно, то наши российские на шишки уж заработали, особенно врачи призывных комиссий. Я не призываю отлавливать на улицах ненавистных комиссаров и докторов и лупить их как сидоровых коз, но родители должны проводить какие -то разрешенные протестные действия, а не надеяться только на общественные организации.

Только в январе умерло в войсках до десяти ребят, за что уволили с должности начальника медицинской службы ВС РФ. Молодых солдат не отпускают в санчасть, наплевательское отношение к лечению. Врачи продолжают хамить родителям больных солдат, приехавшие за тысячи километров. Командиры, прикрываясь какой-то секретностью, не допускают родителей к больным, но быстрее всего к избитым детям.

Начал я эту статью с немало мне насолившего Пашки Марковец, им и закончу. Дома Паши уже не было, сотрудники КГБ меня опередили и я поехал я в Киевскую гарнизонную комендатуру. Помощник военного коменданта попросил меня подождать минут сорок и после оформления документов отдаст дезертира мне. Но этого не случилось. Паша воспользовался дыркой в заборе военной комендатуры и бежал. Ловили его еще несколько месяцев и как итог – схлопотал два года дисбата. Но обиды на этого парня у меня не было, просто сумел всех офицеров облапошить, в результате сам оказался на скамье подсудимых.

А врачей призывных комиссий надо, каким-то образом приводить к порядку. В основном из-за них военкоматы находятся ниже предельно допустимого рейтинга.

Дмитрий Пысларь

Ветеран Вооруженных сил, правозащитник.

> Вернуться в раздел Наши публикации
«Комитет солдатских матерей России»
Общероссийская общественная организация
Организация создана в 1989 г.
Зарегистрирована в Министерстве юстиции РФ
Председатель общероссийской общественной организации
«Комитет солдатских матерей России»
Салиховская Флера Маликовна
Создание мира без войн и насилия
Формирование гражданского общества
и правового государства
Установление гражданского контроля за действиями
органов государственной власти и местного самоуправления
Формирование активной гражданской позиции
у граждан Российской Федерации